Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Закон о домашнем насилии

Закон о домашнем насилии

Закон о домашнем насилии

Закон о профилактике семейного насилия: что настораживает?

Источник: В российском обществе сейчас идет бурная дискуссия по теме домашнего насилия и разрабатываемого законопроекта, ставящего целью это насилие искоренить. К сожалению, очень часто сторонники законопроекта искажают позицию и мотивацию его противников (а противниками его являются большинство воцерковленных православных христиан). С их точки зрения, те, кто критикует законопроект — тот оправдывает домашнее насилие, считает его традиционной ценностью, «скрепой». Но это совершенно не так. Церковь не защищает домашнее насилие и осуждает попытки оправдывать его религиозными соображениями.

Церковь не считает семейно-бытовое насилие допустимым, с церковной точки зрения тот, кто распускает в семье руки, совершает грех, ничуть не меньший, чем если бы бил на улице прохожих. Да, среди верующих людей, а иногда даже и среди священнослужителей встречаются сторонники рукоприкладства. Такие люди могут ссылаться на «Домострой» — написанную XVI веке книгу.

Однако «Домострой» — не вероучительная книга, а всего лишь историко-литературный памятник, современный христианин вовсе не обязан руководствоваться им в своей жизни, да и вообще его читать. Что же касается скандальных высказываний нескольких медийно раскрученных священников, то они не только не выражают общецерковную позицию, но и довольно быстро дезавуируются церковным священноначалием.

Только учитывая этот факт, можно обсуждать по существу предлагаемый законопроект.

Мы обсуждаем промежуточную версию законопроекта.

Версию, которая разработана как компромиссная, но не устраивает ни рьяных сторонников, ни рьяных противников. Но тут нужно сразу внести ясность, что же именно обсуждается.

В сети официально опубликованы два документа: во-первых, законопроект о семейно-бытовом насилии от 2016 года, который был внесен в Госдуму, но не прошел и первого чтения, а во-вторых, тот вариант законопроекта, который 29 ноября был опубликован на сайте Совета Федераций. Этот вариант — промежуточный, он сделан на основе текста, разработанного в Совете по правам человека при Президенте РФ, и очень сильно отличается от него. Совет Федераций опубликовал текущий вариант законопроекта с целью общественного обсуждения, чтобы потом, с учетом замечаний, уже внести его в Госдуму.

Заметим, кстати, что исходный вариант законопроекта, отправленный его разработчиками из СПЧ в Совет Федераций, официально в сети не опубликован и о его содержании можно судить лишь косвенно, на основе публичных комментариев его инициаторов.

Поэтому имейте в виду: речь идет не об окончательном тексте законопроекта, а о том промежуточном варианте, что официально вынесен на общественное обсуждение.

Итак, разберем промежуточный вариант от 29 ноября и посмотрим, какие моменты в нем настораживают. Определение семейно-бытового насилия — расплывчато, при желании им можно назвать что угодно. Статья 2 законопроекта так определяет семейно-бытовое насилие.

«Семейно-бытовое насилие — умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления»

. Под это определение подпадает любое действие любого члена семьи, которое причиняет другому члену семью психическое страдание (или, с точки зрения некого стороннего наблюдателя, может причинить).

Теща отчитала зятя за то, что мало зарабатывает — причинила ему психическое страдание.

Получается, что если зять заявит, тещу могут и выселить из квартиры. Впрочем, теща тоже может заявить на зятя, и тут уж станет совсем непонятно, кого выселять.

Далее, психическое страдание может быть обусловлено заболеванием, соматическим либо психическим.

И не всегда такой больной официально, по суду, признан недееспособным. Кто и как будет выяснять истину, когда бабушка с глубокой дементностью обвинит внука в том, что он облучает ее смертельными марсианскими лучами? Ну ладно, услышав про марсианские лучи, могут хотя бы что-то заподозрить и предложить психиатрическое освидетельствование (которое, кстати, бабушка может и отказаться проходить, имеет право).

А если бабушка заявит, что внук отбирает у нее пенсию? Звучит ведь уже реалистичнее, да? А как проверить? Слово бабушки против слова внука.

Кого считать жертвой семейного насилия, могут решать посторонние люди. В той же статье 2 дается определение, кто относится к жертвам:

«…или в отношении которых есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут быть причинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред»

То есть пострадавшие сами не заявляют, а у кого-то постороннего «есть основания полагать».

Ситуация: в школе собирают деньги на экскурсионную поездку, родители не считают нужным отправить ребенка в эту поездку, они, может, на это время другое запланировали, или дорого им. Учительница сочла, что лишение экскурсии нанесло психический вред ее ученику и сигнализировала в органы.

В семью пришла полиция, ребенка изъяли. В статье 4 говорится о принципах оказания помощи. Предполагается добровольность со стороны жертв, но содержится существенная оговорка:

«3) добровольности получения помощи лицами, подвергшимися семейно-бытовому насилию, за исключением несовершеннолетних и недееспособных граждан;»

То есть сторонний человек может обвинить людей в насилии над детьми или недееспособными стариками.

Обвинить людей не в уголовном преступлении — что делать нужно! —, а в этом туманном СБН. Так можно вломиться в любую семью.

«Мне кажется, там совершается насилие над детьми». Доказывать ничего не придется, так как СБН не относится к уголовным или административным преступлениям, где факт преступления еще полагается доказать. Вмешательство в жизнь семьи станет известным широкому кругу лиц, и в то же время могут быть наложены запреты на публичное обсуждение злоупотреблений.

В 4-й статье законопроекта говорится о конфиденциальности.

«8) соблюдения конфиденциальности». Но о какой конфиденциальности можно говорить, если полиция уже приехала на вызов, вошла в квартиру? Как это может быть незамеченным соседями?

Конфиденциальность вроде бы обеспечивается и 27-й статьей: «Конфиденциальность информации о лицах, подвергшихся семейно-бытовому насилию, и нарушителях.

Распространение персональных данных, информации о физическом и психологическом состоянии лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, а также нарушителей ограничено в соответствии с законодательством Российской Федерации Но вся эта информация уже выходит за пределы семьи в момент, когда государство в лице своих представителей вмешивается в семейную ситуацию. Это видят соседи, это видят по детям их одноклассники и учителя, это, в конце концов, рассказывают всем своим знакомым и жертвы, и нарушители. Тут невозможно сохранить тайну.

Однако эта же 27-я статья может быть использована для того, чтобы заткнуть рты СМИ и общественности, если начнется обсуждение злоупотреблений.

Например, эту статью можно использовать для того, чтобы судебные заседания, выдающие судебные защитные предписания, сделать закрытыми от прессы. Государственным органам (соцзащита, медицинские учреждения) вменяется в обязанность сообщать полиции о малейших подозрениях на семейно-бытовое насилие. То есть они будут сигнализировать не только в явных, несомненных случаях, но и во всех сомнительных, потому что иначе сами окажутся нарушителями закона.
То есть они будут сигнализировать не только в явных, несомненных случаях, но и во всех сомнительных, потому что иначе сами окажутся нарушителями закона.

Посмотрим статью 12, о полномочиях органов соцзащиты.

«7) информируют органы внутренних дел о фактах семейно-бытового насилия или об угрозе его совершения;»

То есть если в соцзащиту позвонит соседка Ивана Ивановича Иванова и скажет, будто слышала, как он угрожал оторвать голову своей жене Марии Петровне Ивановой, то соцзащита обязана сообщить об этом в полицию.

А полиция, получив сигнал, обязана по нему отработать. Причем это не кража, которую раскрывать не хочется, поскольку явно «висяк», это вещь, которую можно отработать быстро и отчитаться бодро. Если выгодно — то отчитаться, что сигнал подтвержден, и выписать Ивану Ивановичу защитное предписание.

Если уже план по этому направлению выполнен и возиться не хочется, то с Ивана Ивановича можно стрясти деньги за то, что ему не выпишут защитное предписание. Статья 15 законопроекта утверждает: «2. Медицинские организации извещают органы внутренних дел о фактах обращения лиц, в отношении которых есть основания полагать, что вред их здоровью причинен непосредственно семейно-бытовым насилием».

Если учесть определение СБН, данное в статье 2, то есть что это такое насилие, которое не является уголовным или административным преступлением, то что тут подразумевается под вредом здоровью?

Не побои, не оставление без помощи в угрожающей жизни и здоровью ситуации. А что? И что это за основания?

Как эти основания будут обосновываться?

Кто и по каким критериям будет проверять эти написанные врачами «основания полагать»? Заниматься «профилактикой семейно-бытового насилия» будут не только государственные органы, но и некоммерческие организации, и религиозные, и частники. Они получают огромную власть над семьями, но законопроект не предусматривает никакой их ответственности за предвзятость, злоупотребления и элементарную дурость.

Согласно пункту 1 статьи 16 законопроекта, НКО вправе:

«1) принимать участие в выявлении причин и условий совершения семейно-бытового насилия и их устранении;»

То есть НКО наделяются правом не только проводить с жертвами и нарушителями психологические беседы, но и выявлять факты СБН.

А как выявлять? Опрашивать соседей? Приходить в школу и опрашивать детей? Приходить в поликлинику и опрашивать врачей, а не скрывают ли те от органов какие-то подозрительные симптомы своих пациентов?

А потом, соответственно, НКО получает право сигнализировать в органы о выявленных фактах? Вообще, что касается НКО, которые планируется привлекать к осуществлению закона о СБН — а где-нибудь прописано, какую ответственность несут сотрудники НКО за свои действия?

Ответственность полицейского прописана в законе о полиции, ответственность врача — в нормативных актах, регулирующих медицинскую сферу. А кто будет отвечать за ошибку, халатность или злонамеренность сотрудника связанной с госорганами НКО?

Далее, НКО вправе:

«2) …содействовать примирению лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, с нарушителем;»

А это значит, что в тех случаях, когда действительно дело зашло слишком далеко и надо разводиться, разменивать квартиру — эти сотрудники НКО будут пытаться искусственно склеить развалившуюся семью и тем самым доведут дело до настоящей большой уголовки.

Не надо «содействовать примирению», не надо «содействовать разводу» — надо обрисовать обоим супругам риски. Далее, если одна из сторон решит разводиться, облегчить ей эту задачу, взяв на себя хождение по инстанциям и оплату юристов, если это потребуется при разделе имущества. Но сохранять ли семью или нет — решать только супругам, а не посторонним теткам.

Этот закон может спровоцировать межрелигиозные конфликты, поскольку среди организаций, получающих право проводить работу с нарушителями, значатся и религиозные. Читаем статью 23:

«4. Организации специализированного социального обслуживания в субъектах Российской Федерации при предоставлении услуг по психологическому сопровождению нарушителей могут привлекать общественные объединения и некоммерческие организации, осуществляющие деятельность в сфере профилактики семейно-бытового насилия, благотворительные и религиозные организации, а также индивидуальных предпринимателей»

. Это, переводя на русский язык, означает, что проводить «профилактику» с нарушителем будут не только сотрудники государственных структур, но и «частники», и религиозные организации, и люди из НКО.

И вот что произойдет, если, например, нарушителя-атеиста заставят ходить на профилактические беседы с православным священником? Правильно, острая ненависть к Церкви. А если нарушителя мусульманина заставят ходить на беседы с психологом-атеистом?

А если православного нарушителя заставят ходить на беседы с имамом? А такое вполне возможно в некоторых регионах например, в Татарстане, в Башкирии.

То есть на выходе мы получим еще и межрелигиозную рознь. Нет уж, никакие религиозные организации ни в коем случае нельзя подпускать к государственному регулированию таких ситуаций.

К священнику (имаму, ламе, гуру) — в частном порядке, если хотите. Но ни в коем случае не в качестве обязаловки.

Законопроект не предусматривает никакой презумпции невиновности и никакой ответственности за клевету. Вину нарушителей не предполагается доказывать в суде, ее должен незамедлительноустановить сотрудник полиции. Законопроект, по сути, вводит некую новую юриспруденцию, параллельную уголовному, гражданскому и административному праву.

Какие есть основания, чтобы механизм борьбы с семейным насилием закрутился в каждом конкретном случае? Например, статья 17, пункт 2:

«2) обращение граждан, которым стало известно о свершившемся факте семейно-бытового насилия, а также об угрозах его совершения в отношении лиц, находящихся в беспомощном или зависимом состоянии;»

А как и кем будет проверяться, что эти обращающиеся граждане не клевещут? Ведь поскольку под СБН понимается насилие, не оставляющее следов (потому что в таком случае это уже не СБН, а уголовка), то доказать факт СБН никак не возможно.

Если соседка заявит, что слышала, как Иван Иванович кричал на Марью Петровну, то как проверить, что не врет? Разве только она на видеокамеру запишет сцену скандала. Да и то — будет ли проверяться, что запись не смонтирована?

Вообще, это важный момент, про доказывание. Если в самом начале законопроекта утверждается, что понятие СБН выводится из сферы уголовного и административного права, если это отдельная, новая для юриспруденции сфера, то каковы должны быть методы доказательств в этой сфере? Действует ли в ней, например, презумпция невиновности (не действует, как видим, если внимательно прочитать законопроект).

И сюда же относится пункт 5 этой же 17-й статьи: 5) решение суда.

Я понимаю, как принимает решение суд, когда дело касается уголовного или административного правонарушения. Но если СБН выделено в отдельную сферу, если речь идет не об уголовном и не об административном преступлении, то на основании чего судья будет принимать решение? А теперь переходим к центральному пункту всей этой темы: к 4-му пункту этой же 17-й статьи, регулирующей, на каких основаниях начинает действовать закон: 4) установление должностным лицом органа внутренних дел факта совершения семейно-бытового насилия или угрозы его совершения; Вот это — самый главный момент.

Всё в итоге упирается в конкретного сотрудника полиции, который должен явиться в данную квартиру и установить факт наличия или отсутствия СБН. А где прописано, каким образом он должен устанавливать такие факты? Тем более, факты, не подпадающие под действие статьей Уголовного и Административного кодексов.

Психологическое насилие, например.

Вот как лейтенант Павлов установит, является ли крики тещи «Ты моей Лидочке всю жизнь испортил!» психологическим насилием над зятем? На основании какой нормативной базы он будет такое устанавливать?

Или на основании своего внутреннего убеждения? И сразу возникает циничный вопрос: почём у нас сегодня внутреннее убеждение?

Защитные предписания не особо помогут защитить жертву от насильника в случае реальной угрозы, зато нарушают базовые человеческие права тех, кого справедливо или несправедливо зачислили в нарушители.

Переходим к самой яркой теме — к защитным предписаниям.

24-я статья законопроекта вызывает вопросы: «6. Неисполнение защитного предписания нарушителем влечет ответственность, установленную законодательством Российской Федерации». А что это за ответственность?

Какими именно правовыми документами она определяется? А эти документы теперь тоже должны корректироваться, чтобы охватывать ситуации, описанные в обсуждаемом законопроекте? По последним сведениям, это штрафы (1­–3 тысячи рублей или 15 суток за нарушение обычного предписания и 3–5 тысяч и/или 15 суток за нарушение судебного предписания).

Видимо, предполагается, что домашний тиран в большинстве случаев существо трусливое и бережливое, поэтому угроза небольшого штрафа или кратковременной отсидки способна удержать его от насилия. Но ведь это наивно! Такой тиран зачастую находится на грани психической патологии, не способен совладать со своими эмоциями, а уж выселение из дома гарантировано обеспечит ему эмоциональную бурю.

Но ведь это наивно! Такой тиран зачастую находится на грани психической патологии, не способен совладать со своими эмоциями, а уж выселение из дома гарантировано обеспечит ему эмоциональную бурю.

Не получится ли так, что вмешательство государства, наоборот, спровоцирует кого-то на насилие?

«8. Вынесение, продление срока действия защитного предписания могут быть обжалованы нарушителем в вышестоящий орган»

.

В какой именно вышестоящий орган? И в течение какого срока? В предыдущей версии законопроекта (от 2016 года) говорилось о трех днях, здесь срок вообще не указан. Кстати говоря, по букве закона, обжаловаться может только правомерность вынесения защитных предписаний, но не сам факт совершения семейно-бытового насилия.

Человек не может добиваться признания себя невиновным, он может только просить не принимать по отношению к нему столь суровых мер. Едем далее. Вот статья 25 законопроекта, описывающая, как надлежит выселять нарушителя из его жилища. Нарушитель, получив судебное защитное предписание, обязан:

«2) покинуть место совместного жительства или место совместного пребывания с лицами, подвергшимися семейно-бытовому насилию, на срок действия судебного защитного предписания при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении, в том числе по договору найма (поднайма), договору найма специализированного жилого помещения либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации;»

Кто и каким образом определяет наличие такой возможности у нарушителя?

То есть получается, что человека выставляют из его жилья на мороз, если чиновники считают, будто у него есть средства на съём жилья.

А если они неправильно считают? Если снимать жилье ему реально не на что?

Куда ему деваться? А если чиновники понимают, что это у него единственное жилье и деваться ему некуда, и оставляют его в одной квартире с жертвой, то насилие может пойти по новой, причем гораздо сильнее, поскольку нарушитель уже обозлен, доведен до истерики, плюс его неуравновешенность (уравновешенные люди либо вообще не распускают руки, либо прекращают это делать после первого же ЧП). Кто-то из авторов законопроекта вообще подумал о том, как все это давление отзовется на психике нарушителя? Или они верят, что беседами с психологом можно изменить его психическое состояние и склад личности?

* * * СУХОЙ ОСТАТОК Это абсолютно сырой законопроект, не учитывающий множество нюансов, допускающий самые произвольные толкования, обладающий огромным коррупционным потенциалом, производящий революцию в юриспруденции, представляющий угрозу для нормальных семей и мало чем помогающий реальным жертвам реального семейного насилия. И вот этим кто-то надеется помочь жертвам домашнего насилия? Бесспорно, бороться с домашним насилием надо, в том числе и на государственном уровне.

Но бороться на государственном уровне можно не только принятием новых законов, но и добиваясь, чтобы начали действовать старые. Сторонники законопроекта говорят, что существующих законов недостаточно и поэтому нужен новый. Но существующие законы бездействуют не столько потому, что плохи (хотя к ним есть справедливые претензии), сколько из-за безобразного правоприменения.

Так почему в случае нового закона правоприменение будет лучше? Применять-то будут те же самые люди.

Вот именно в этом-то главная беда, именно правоприменение (равно как и судебную систему) надо лечить. Да, совершенствуя существующие законы, но лишь тогда, когда правоприменение, наконец, более или менее заработает, и, главное, осторожно, с учетом долгоиграющих последствий. А не вот так, орудуя ломом. Источник: 11 декабря 2021 г.

Чем именно нынешняя версия законопроекта не нравится соавторам?

Мари Давтян и Алене Поповой не нравится определение, которое дано семейно-бытовому насилию в опубликованной редакции законопроекта.

Оно не включает в себя те виды насилия, которые подлежат наказанию по Уголовному кодексу и Кодексу об административных правонарушений (это, например, побои).

«Этот закон в такой редакции нельзя применить, если вас бьют»

, — пишет Давтян. По ее мнению, это ключевой пункт, который лишает закон всякого смысла.У Алены Поповой целый список замечаний. По ее словам, часть из них она и ее коллеги высказывали разработчикам и раньше, и

«что-то законодатели из верхней палаты учли, а что-то оставили без внимания вовсе»

.

Вот на что обратила внимание Попова:

  1. Слабое наказание за нарушение защитных предписаний. Согласно законопроекту, такие предписания может выдавать полиция или суд. Их можно выносить только с согласия жертвы или ее представителя. Попова считает, что предписания должны выноситься и без согласия жертвы, если есть основания полагать, что она «находится в состоянии зависимости от нарушителя или испытывает страх». Кроме того, в законопроекте за нарушение предписаний предусмотрен только штраф или арест. Попова настаивает, что «предлагаемая ответственность настолько ничтожна, что не будет являться сдерживающим фактором для правонарушителя». Она предлагает ввести уголовную ответственность за повторное нарушение предписаний.
  2. Обязанность жертвы самой заявлять об угрозах. Не нравится Поповой и то, что инициировать профилактические меры по отношению к человеку, который высказывает угрозы, потерпевший должен сам. Соседи или родственники могут сделать это за него, только если он находится в беспомощном или зависимом состоянии. Попова предлагает расширить круг лиц, которые могут заявить об угрозах, до всех, кому стало известно о фактах насилия или об угрозах его совершения.
  3. Отсутствие защиты для партнеров, официально не состоящих в браке. В списке лиц, подвергшихся насилию, которые должны охраняться законом, фигурируют только бывшие и нынешние супруги, а также живущие вместе родственники (включая не кровных). «Между тем, до 12% семей длительно в незарегистрированном браке, а почти 30% семей проживали совместно и вели совместное хозяйство до заключения официального брака», — привела статистику Попова.
  4. Определение насилия. Попова, как и Давтян, с появившейся в документе формулировкой не согласна. Она отмечает, что побои или причинение вреда здоровью относятся к административным правонарушениям, проверка по которым может занимать от 10 до 30 суток. Это, по мнению Поповой, лишает жертв агрессии «мер защиты и социальной поддержки в самой острой и опасной фазе конфликта». Кроме того, при угрозах или легком уроне здоровью жертвы к агрессору не применимы меры, связанные с лишением свободы, и это оставляет потерпевшую сторону без защиты.

Закон против домашнего насилия, почему я его не поддерживаю

Я росла в семье, где никогда не было физического насилия.

В настоящий момент нахожусь в браке более 10 лет и все эти годы так же прошли без драк.

Я всегда искренне сочувствовала жертвам бытового насилия и изначально отнеслась положительно, к тому, что в России обсуждается проект закона против него.

Меня очень удивило, что многие люди, в том числе православные христиане, активно выступили против принятия этого закона.

Конечно, высказывания некоторых из них, мягко говоря, не адекватны. Но были комментарии и вполне разумные, и из них я поняла, что с законом что-то не так. Сторонники принятия закона о домашнем насилии стараются записать всех несогласных в ряды патриархальных психопатов и маньяков, приводя в пример дебильные высказывания явно не адекватных людей.

На самом деле, это не что иное, как попытка манипуляции общественным мнением. Если ты не приветствуешь насилие, значит, ты должен поддержать закон против домашнего насилия, а если тебе этот закон не нравится, значит у самого рыло в пушку.

На фотографиях среди активистов мы видим только молодых девушек, не знающих, что такое семья. Возможно, некоторые из них выступали за деньги, к сожалению, такое сейчас активно практикуется в нашей стране.На сайте консультант плюс, я нашла официальную версию этого законопроекта. Именно на основе неё создан проект закона 2021 года.

Прочитав этот законопроект, я поняла, что он имеет не так много общего с реальной проблемой бытового насилия и самое страшное, он даёт право вмешиваться в вашу семью третьим лицам по любому поводу.Проект Федерального закона N 1183390-6 «О профилактике семейно-бытового насилия» (ред., внесенная в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 28.09.2016) Скриншоты я вырезала оттуда.Часть закона о физическом насилии и финансовом насилии я считаю вполне нормальной. А вот часть про психологическое насилие и клевету меня очень смущает. Уж очень тут все размыто и непонятно.Про психологическое насилиеПо сути, любую ссору, любое оскорбление можно прировнять к психологическому насилию.

Лично я не знаю ни одну семью, в которой ни разу не было ссор и конфликтов. То есть по сути, любого человека, кто живёт не один, можно привлечь к ответственности за психологическое насилие. Я знаю много случаев, когда якобы жертва, на самом деле является абьюзером и постоянно провоцирует членов семьи на конфликт, а потом перед всеми выставляет себя пострадавшим лицом.

Есть у меня одна родственница, которая скандалит со всеми, кто с ней не согласен. Эта женщина стремится управлять своими родственниками, при помощи различных психологических манипуляций. Даже, если оппонент говорит с ней абсолютно спокойно, она все равно найдёт в его словах скрытую угрозу или оскорбление и будет выставлять себя перед всеми потерпевшей.

Эта женщина могла месяцами не разговаривать со своим, теперь уже покойным мужем, пока тот не принимал ее точку зрения.

И таких неадекватов по стране миллионы. Абьюзеров среди женщин не меньше, чем среди мужчин, но такой абьюз носит более скрытую форму и его факт сложнее доказать.

Закон касается не только отношений мужа и жены, но и всех людей, проживающих на совместной территории. Больше всего меня настораживает применение данного пункта в отношении родителей и детей. Ведь дети часто не слушаются, не следят за порядком, гигиеной, не делают уроки и тут любое родительское наставление можно трактовать, как психологическое насилие.

Всем известно, что психика подростка крайне не стабильна. Вполне возможно, что по этому закону ребёнка, пожаловавшегося школьному психологу, могут изъять из семьи.

Есть ещё старики, которые в старости становятся хуже детей, таким постоянно кажется, что родственники хотят сжить их со свету.

Ещё один очень опасный нюанс проекта закона о профилактике домашнего насилия — это вмешательства третьих лиц.

То есть, по сути, любые люди, затаившие на вас злобу, например завистливые соседи, могут обвинить вас в насилии.

Я мама двоих детей, все мои друзья имеют детей. Я прекрасно знаю, как дети иногда раздражают некоторых соседей, при том, что мы абсолютно ничего не нарушаем.

К сожалению, в многоквартирных домах среди соседей частенько попадаются озлобленные и откровенно психически больные люди, которые так и ждут возможности на кого-то настучать.Ещё один пункт, который не нравится многим людям, то что в некоторых случаях агрессор должен временно покинуть совместную территорию проживания и ему будет запрещено общаться с жертвой. Это пункт так же не однозначен. Одно дело, когда жертва действительно подверглась избиению и другое дело, когда например, тёща или свекровь, которой что-то не понравилось выгонит из дома зятя или невестку.

Срок изоляции от семьи до двух лет. Этот пункт так же опасен и для детей, которых могут изъять из семьи, при всем своем желании ребенок уже не сможет вернуться, пока не пройдет срок ордера.Честно говоря, не смотря на то, что я против насилия, я так же против принятия данного закона. В таком виде он действительно несёт угрозу каждой семье.

Закон однозначно нуждается в конкретике и в доработке.Ставьте лайк, если согласны, пишите комментарии, если не согласны или просто хотите высказаться

Почему закон о домашнем насилии расколол общество на тех, кто сильно «за» и резко «против»?

Самые ранимые участники бытового насилия — дети. Там, где отец бьет мать, потом достается и имФото: Shutterstock«Не выноси ссор из избы», «За закрытыми дверями», «Муж и жена одна сатана».

Что еще там у нас из народного. Ах, да, наше любимое: «Бьет, значит любит»… Все это и веками устоялось и, кажется, уже окончательно укоренилось на подкорках сознания. Потому-то, наверное, обсуждение Закона «О профилактике домашнего насилия» идет с таким скрипом.

Я бы, может быть, и сама не понимала его значимости, если бы однажды не попала в ситуацию, когда ты жертва у себя дома, и никто-никто не может тебе помочь.ЗАКОН ПРИНИМАЛИ — ТРИ БАЯНА ПОРВАЛИ Вообще «Домашнее насилие» — два слова, которые абсолютно друг с другом не сочетаются.

Домашнее — это что-то теплое, уютное. Насилие — это жесть. Оттого, может, и отторжение. Я заметила, что когда речь заходит о Законе против домашнего насилия, то все люди делятся на 3 типа.Нейтральные (можно еще назвать их — мягкие противники) — нормальные люди, которые и не знают, что такое домашнее насилие.

Я заметила, что когда речь заходит о Законе против домашнего насилия, то все люди делятся на 3 типа.Нейтральные (можно еще назвать их — мягкие противники) — нормальные люди, которые и не знают, что такое домашнее насилие. Их обычные рассуждения: «Ну она ж (в этом случае жертва) сама такого мужа выбрала. Какой закон им поможет? Пусть между собой разбираются», «Есть Уголовный кодекс, там все написано, зачем еще какие-то законы о насилии городить?».Почему закон о домашнем насилии расколол общество на тех, кто сильно «за» и резко «против»0:00/0:00Второй тип — ярые борцы за закон.

Это сами жертвы, такие вот как я. Их поддерживают юристы и общественные деятели, профессионально помогающие пострадавшим от бытового насилия. В соавторах законопроекта, например, адвокаты Мари Давтян и Алексей Паршин — опытные, давно работающие с семейными темами.

Достаточно сказать, что они ведут , которой муж отрубил руки, , убивших своего отца.

Депутат и бывший журналист Оксана Пушкина, которая видела сотни подобных историй.

Общественный деятель и сооснователь сети взаимопомощи для женщин Алена Попова.Ну и третий тип — ярые противники. Именно ярые. Подозреваю, что среди них есть домашние агрессоры, которые как огня бояться новых наказаний и вмешательств в их уютный мирок боли и слез.

А еще борцы за традиционные ценности. Что именно их в законе не устраивает, они сказать не могут, потому что самого закона-то еще не видели.

Его никто, собственно, не видел, кроме авторов.

Всем нам обещают показать текст после 1 декабря, когда рабочая группа при Совете Федерации внесет все поправки.

Но не дожидаясь этого, противники уже устраивают митинги, акции протеста. Выпустили листовки против Закона.

Кричат: «Его продвигает гей-лобби», «Западные технологии нападают на русскую семью». «Ювенальная юстиция шагает по стране! Некоммерческим организациям дадут право «стучать» на семью в органы опеки, а детей будут отбирать».

Эти же организации, кстати, которые боролись с фильмом «Матильда» и защищали антипрививочников, ВИЧ-диссидентов (тех, кто заражены вирусом, но не лечатся сами и рожают зараженных детей, потому что считают чуму ХХI века — вымыслом и теорией мирового заговора).Тем не менее, все эти вопросы без ответов будоражат народ. Мне удалось посмотреть проект Закона и поговорить с его авторами.Вокруг нового Закона о домашнем насилии, который в России еще только собираются принять, уже схлестнулись либералы и патриоты, феминисты и домостроевцы.

Фото: Сергей Коньков/ТАССИЗ ЛИЧНОГО ОПЫТА: ЧАЙНИКОМ ПО ЛИЦУ Это было в 2012 году, замечу, еще до декриминализации побоев.

Мой родной и любимый муж, отец моей дочери, вдруг стал превращаться в монстра — нервничал, кричал, злился на ровном месте. Я думала — может, проблемы на работе, надо потерпеть, все пройдет.

Но, как позже выяснилось, он намеренно вызывал меня на скандал, потому что завел любовницу и искал поводы уйти на вечер из дома. Или вообще уйти, так как любовница требовала бросить семью. Загнанный в тупик, мой благоверный решил, что оптимальный вариант — нам всем троим поговорить.

О любовнице я не догадывалась даже. И он решил позвать меня в кафе, куда подъехала и она. Случился классический любовный треугольник, подогретый страстями и алкоголем.

В итоге муж схватил тяжелый, чугунный чайник (все были в японских ресторанах, знаете) и долбанул меня им по лицу.В таком виде привезли меня в травмпункт, а после — в полицейский участок. Так положено по закону, так это работает и сейчас. В тот же вечер я написала заявление.

С мужем мы после этого прожили вместе от силы месяца 1,5 — 2. Он вел себя ужасно и я окончательно сказала: стоп. И получила вызов в полицию.«Так, что, пишем отказ?», — уже приготовил мне бланк сотрудник.

И когда я сказала «нет», очень удивился. Вместо этого я протянула ему справку от судмедэксперта о побоях. Полгода этот несчастный участковый что только мне не говорил, чтобы я забрала заявление.

И «ничего у тебя не получится», и «зачем тебе это надо», и «что ты за дура такая, прости его, ну кто не гуляет. Все мы такие». И просто изводил — назначит опрос, а сам уедет, я сижу и жду несколько часов.

И устраивал «очные ставки» (специально сталкивая нас в коридоре) с этой любовницей. Муж мой бегал туда-сюда, то просить прощения, то послать меня на три буквы.

Выкрадывал ребенка из детсада. Угрожал оставить без денег, работы и лишить прав на дочь.

Любовница эта тоже билась в истериках и проклинала меня, желая, чтобы я испарилась. Я и сама хотела испариться. С фингалом на пол лица и шрамом.

Было стыдно, обидно и больно.НЕ СУД, А СУДИЛИЩЕ В итоге мое дело передали-таки в мировой суд (семейные дела и сейчас решает этот орган). Туда я шла уже спокойно, полностью уверенная в своей правоте. Но… суд отфутболивал меня еще раза три.

То запятая не там, то число устарело, то квитанция об оплате госпошлины просрочена. В итоге я взяла адвоката (за свои деньги) и нам назначили-таки первое заседание.

На него пришел и мой благоверный, которому (внимание!) как обвиняемому был положен бесплатный защитник. Первым, к кому обратился судья, был мой муж: «А она вас в тот вечер, случайно, не била? Может бычком прижгла или стаканом запулила?». Адвокат его толкает в бок, и тот не дурак кивает: «Да, била. Кидалась посудой». Тут же под диктовку судьи на меня было написано заявление и через 5 минут я тоже стала обвиняемой.

Кидалась посудой». Тут же под диктовку судьи на меня было написано заявление и через 5 минут я тоже стала обвиняемой. Сравните — я билась с системой 7 месяцев, чтоб мое заявление дошло до суда.

А тут — за 5 минут. Дальше судья спрашивает, не хотим ли мы оба забрать свои заявления и примириться. Я отказалась. И нам дали 2 недели — подумать до следующего заседания.По всем законам жанра на следующий процесс мой муж должен был принести справку от судмедэксперта.

Я была спокойна, так как спустя 7 месяцев ему ее никто не дал бы.

Так и вышло, он явился без ничего.

Но судья, и глазом не моргнув, объявил: «Я сейчас позвоню медикам и сам все узнаю».

И еще через 5 минут:

«Прошу занести в протокол — судмедэксперты подтверждают обращение такого-то к ним»

. И мой адвокат объяснил мне, что теперь если я не заберу заявление, с вероятностью 99% нас обоих признают виноватыми.

И «уголовка» будет всю жизнь и на мне, и на нем. Мне ничего не оставалось, как забрать свое заявление.Выводы из этой истории оба сделали.

Я — что больше в суд и в полицию ни ногой, потому что такого унижения больше не выдержу. Он — что можно спокойно бить и ничего не будет.

На выходе из суда он так мне и сказал.Старики не хотят обращаться в полициюФото: ShutterstockЧТО БУДЕТ ПО НОВЫМ ПРАВИЛАМ?

— На самом деле, сейчас (после внесения в 2017 году поправок о декриминализации домашних побоев, — Ред.

) стало еще хуже, — комментирует мою историю адвокат Мари Давтян. — Максимум, что грозило бы твоему супругу — штраф, то есть административное наказание. А путь жертве приходится проделывать тот же.

Статьи «побои» теперь в Уголовном кодексе вообще нет.

И только после второй драки и с такими же мытарствами дело рассматривалось бы уже как уголовное, но в порядке частного обвинения — когда можно «примириться» в любой момент, забрав свое заявление.

Ни от одного другого преступления — воровство, хулиганство, мошенничество — так легко отделаться нельзя. И это тебе еще повезло, потому что обычно муж все месяцы, пока расследуется дело, продолжает бить жену (иногда уже бывшую) и угрожать.

А если жить ей с детьми негде, то это вообще ад, где днем они дают в полиции друг на друга показания, а вечером дома продолжают выяснять отношения. У моей подзащитной Ирины Петраковой, с которой мы дошли до Европейского суда, пока расследовалось дело о побоях, муж нанес ей их еще 23 раза.

Она сбежала от него в ночнушке и босиком, развелась, пряталась по съемным квартирам, по друзьям и знакомым.

Он везде ее находил и избивал. Один раз даже на пороге суда.

Все нами было зафиксировано, приобщено к делу. Но сначала следователь тянул, чтобы прошли сроки давности. А в 2017-м приняли поправки о декриминализации домашних побоев и дело закрыли автоматом.- Получается, с разводом насилие не заканчивается?

Как будет, если примут новый Закон?

— Появятся такие понятие, как Защитное предписание (или Охранный ордер) и Судебное защитное предписание.

Первое выписывается сотрудником полиции на 2 месяца и запрещает агрессору преследовать жертву (звонить ей, писать — в том числе и в интернете, приближаться, искать ее новое место жительства).

Второе — выдается судом на год, агрессору будет запрещено не только преследовать пострадавшую, но и он будет обязан пройти психологическую программу для агрессоров, и может быть выселен из общего жилья. Предусматривается создание кризисных центров, где могут укрыться пострадавшие, если невозможно выселить тирана.За нарушение Защитного предписания — исправительные работы. Мы против суровых мер и тюремных сроков.

Да и сами пострадавшие от бытового насилия часто не хотят, чтобы обидчик оказался в тюрьме.

А временные меры защиты на острый период (запрет приближаться и преследовать, беседа участкового, профилактический учет) — это не наказание, а способ оградить потерпевших от нового насилия.- Вот этот Охранный ордер противники нового Закона особенно оспаривают.

Это же посягательство на частную собственность. И куда выселяться, если некуда? — Именно поэтому в Законе мы предусматриваем создание кризисных центров по всей стране, где могли бы укрыться потерпевшие.

И где можно не только жить, но и получать помощь юриста, психолога.- А не начнутся манипуляции?

Ведь можно сымитировать побои и выселить свою вторую половину из квартиры. — Именно поэтому вопрос выселения будет решаться судом с участием обеих сторон конфликта. Без доказательств, просто по заявлению, никто никого выселять не будет.- Но насилие в семье может быть не только физическим. Есть и сексуальное, психологическое, экономическое.
Есть и сексуальное, психологическое, экономическое. Они будут прописаны в новом Законе?

— Изначально предполагались. Но сейчас, из-за развернувшихся споров, решили пока ограничиться общим семейно-бытовым насилием.- Противники Закона говорят — некоммерческие организации получат право «стучать» на семьи в полицию и опеку.

Детей будут отбирать? — Нет. Даже в полицию сообщать, что к ним обратилась жертва насилия, некоммерческие организации по новому Закону могут только если женщина сама попросила. НКО берут на себя кризисные центры помощи жертвам и курсы по работе с гневом для агрессоров (если органы соцзащиты привлекут). А органы опеки вообще не фигурируют в Законе.

Для них не вводится дополнительных прав. Так что все это миф.ТИХИЕ ЖЕРТВЫ СЕМЕЙНОГО БЕСПРЕДЕЛА Все кричат — жены, мужья, дети. И мало кто знает, что вторая по численности категория домашних страдальцев — пенсионеры.

И страдают они от своих же непутевых детей — алкоголиков и наркоманов.- В соседней квартире живет бабулька старенькая с сыном — пьяницей, — рассказывает москвичка Ирина Кривошапова. — Этот гад терроризирует мать, никакой жизни не дает. Сам он подрабатывает грузчиком на рынке, и все деньги пропивает.

Водит домой собутыльников, они там орут, дерутся. В день пенсии Светлана Григорьевна прямо из банка идет в магазин, покупает себе еды на месяц и прячет у меня. Потому что сын у нее тут же все деньги отбирает.

Потом она ко мне ходит есть. У бабули часто синяки.

Но полиция по их адресу уже не приезжает. Заявления все мать на следующий день из полиции сама забирает. Он хоть и пьяница-дебошир, но сын.

Как помочь бабуле? Не понимаю.- И это постоянная история с пожилыми людьми, — говорит адвокат Алексей Паршин.

— Они не хотят, чтобы их били, идут за помощью, ищут защиты, но и навредить своему ребенку не желают ни тюрьмой, ни выселением. Поэтому не хотят обращаться в полицию.Мари Давтян рассказывает, что в их Центр защиты пострадавших от домашнего насилия поступает около 1200 обращений в год. Среди них — много от пенсионеров.

Могло быть и больше, но они не всегда умеют пользоваться интернетом, не знают куда идти.

Да и стыдно им.- Что делать? — Охранные ордера — идеальный выход, они не причиняют вреда агрессору, а просто ограждают от него потерпевшего. Исправительные работы, профилактический контроль, обязательные психологические программы для агрессоров — это то, что может помочь в таких случаяхА КАК ЖЕ ДЕТИ? А самые ранимые участники бытового насилия — дети.

Там, где отец бьет мать, потом достается и им.- Сколько себя помню, отец всегда поднимал руку на маму, избивал до синяков и переломов.

Потом перешло и на нас с братом. Поводом было все — двойка, опоздала с гулянки.

— пишет на форуме жертв насилия Инга В. — В 12 дет я убежала из дома. Когда вернули, отец избил меня до полусмерти.

Брату доставалось тоже. Сейчас мне 25, и спрашиваю у мамы, зачем она терпела?

Почему? Говорит, ради нас, не хотела оставлять детей без отца.

Разве такой отец нужен? Брат спивается, он абсолютно безвольный. И самое страшное — начинает поколачивать маму…Есть и другой сценарий.

«В Перми СК возбудил уголовное дело против 16-летней школьницы, которая ударила ножом бывшего отчима»

, — сводка новостей от 21 ноября 2021-го. Пьяный отчим пришел домой к бывшей жене, там была ее мать и дочь с подругой. Он избил всех по очереди, включая подругу дочери, тогда девочка схватилась за нож и с первого же удара убила.

Теперь ее будут судить. Помог бы Охранный ордер избежать трагедии? Возможно.История сестер Хачатурян уже год не сходит с полос газетФото: Виктор ГУСЕЙНОВ- По новому Закону дети тоже могут быть получить защитное предписание, но только с согласия родителя или законного представителя, — говорит Алексей Паршин. — На самом деле противники Закона зря опасаются, что мы вводим какие-то нормы, которые дадут дополнительные механизмы лишения «родительских прав за шлепки».

А Защитное предписание ребенок может получить вместе с одним из родителей.Все свои опасения противники закона выразили в стишке, который прислали депутату Госдумы Оксане Пушкиной.- «Вася курит прямо дома, у отца продал планшет – вот последствия закона, если мы скажем нет. Руки прочь от семьи! За семью!

Отнял у дочки телефон, поехал на три года он.

Не смешно, поверь! Почитай закон и задумайся. Руки прочь от семьи! За семью!

Мама Васи хочет шубу. Вместо куртки с капюшоном. По закону маму папу Вася выселит из дома….». — Цитирует народное творчество Оксана.

— Мы, конечно, смеемся уже до слез.

На самом деле, это все абсолютный бред. Ребенок не является объектом права какой-то собственности. И отбирая у него, допустим, планшет, вы реализуете свое право собственности.

Все в рамках действующего сейчас закона. Эти рифмоплеты далеки и от существующих норм УК, и Гражданского кодекса, и от нашего законопроекта.- А про западное и гей-лобби, что скажете?

— У меня нет комментариев. Кроме сочувствия. До какой же степени может воспалиться мозг у людей, кто это формулирует!

Мой добрый совет-к врачу. Это происки Запада, когда профессор отрубает руки своей молодой любовнице?

Когда отец Хачатурян бьет и не пускает в школу и вообще куда-либо своих детей.

В Европейский суд обратились уже около сотни российских женщин, пострадавших от домашнего насилия. Как мы звучим на международной арене?

Это удар по репутации и престижу нашей страны. Мы своих граждан не можем, получается, защитить?ЗАЩИЩАЯ ЖЕНЩИН, СПАСАЕМ МУЖЧИН? В Евросуде сейчас рассматривают дело Риты Грачевой, которой муж отрубил кисти рук.

Потому что за месяц до этого преступления она ходила в полицию, писала заявление, что муж ее выкрал, вывез в лес, избил и воткнул нож в бедро.

Меры не были приняты. Рита заявляет, что Россия не смогла защитить ее от домашнего насилия.

Юристы Минюста РФ подготовили для этого (и других подобных процессов в Евросуде) ответ:

«Проблемы насилия в семье и дома, а также серьезность и масштаб его влияния на женщин сильно преувеличены… Кроме того, по статистике о насильственных преступлениях большинство пострадавших — мужчины»

.И на самом деле — это тоже правда. Убитыми в бытовых конфликтах в 70% случаев оказываются мужчины. Та же Рита была в шаге от убийства своего обидчика.

Статистика ФСИН подтверждает — 80% сидящих по статье 105 УК РФ лишили жизни именно своего партнера или близкого родственника. Получается, что Охранный ордер в первую очередь спасет жизнь мужчинам.В Евросуде сейчас рассматривают дело Риты Грачевой, которой муж отрубил кисти рукФото: Александр РОГОЗАВспоминаю свою историю.

Мне тоже порой казалось, что попадись вот сейчас муж-изменник мне под руку, я просто убью! Мне кажется, я была способна тогда на это. В итоге все могло закончится трагедией — он в могиле, я в тюрьме.

А сейчас, когда прошло 8 лет, страсти улеглись мы .

даже дружим. Но хэппи-эндом не закончилась из Владивостока (нанесла душившему ее мужу 7 ударов кухонным ножом).

27-летней Кристины Шидуковской из Геленджика, которая ударила ножом супруга, после того как он несколько часов избивал ее и пытался выкинуть из окна.

26-летней Ирины Сиволобой, убившей отца:

«Он повалил меня на пол и стал стаскивать штаны, со словами: «Сейчас сделаю тебе приятное, у тебя 4 года мужика не было»

. И , которая уже год не сходит с полос газет, яркий пример того, чем заканчивается жизнь домашнего тирана в России. Историй, когда доведенные женщины убивают обидчиков, тысячи.

Криминалисты давно установили факт, что в 80 % случаев женщины-убийцы были жертвами домашнего насилия.Так что Закон, если его примут, спасет и много мужских жизней.СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ: Владимир Ворсобин и политолог, доцент кафедры государственного управления РАНХиГС Екатерина Шульман обсуждают, что страшнее: домашнее насилие или закон о нём ()Екатерина Шульман: Полицейские не любят принимать заявления о побоях, так как знают, что 7 из 10 заберут в течение 3 дней0:00/0:00Илья Савельев, Дмитрий и Михаил Леонтьевы в эфире Радио «Комсомольская правда» обсуждают, нужен ли новый закон о домашнем насилии ()Михаил Леонтьев: Чтобы защитить женщин, надо очень сильно расширить границы необходимой самообороны0:00/0:00ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Оксана Пушкина о жертвах домашнего насилия: Мы живем в мире, где можно бить баб и детей Зампред Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина рассказала, как ей угрожают из-за работы над законопроектом о домашнем насилии ()Оксана Пушкина: Принятие закона о декриминализации побоев — это ошибка. Люди, которые его готовили, подвели Путина0:00/0:00Закон о домашнем насилии: защитит или окончательно разрушит семью? В эфире программы «Доживем до понедельника» Радио «Комсомольская правда» Максим Шевченко и Тина Канделаки обсуждают со слушателями и экспертами закон о домашнем насилии, который может быть принят в России ()Николай Стариков: Закон о домашнем насилии позволит выселять зятю выселять тещу из дома, если она на него кричит Владимир Ворсобин и публицист Николай Стариков в эфире Радио «Комсомольская правда» поговорили о новой версии законопроекта о профилактике домашнего насилия и о том, какие опасности он таит ()Максим Шевченко: Не понимаю, зачем нужен еще один закон о домашнем насилии Валентин Алфимов и Максим Шевченко обсуждают в эфире Радио «Комсомольская правда», если все итак против домашнего насилия, зачем принимать отдельный закон ()

Кто займется профилактикой домашнего насилия?

Заниматься делами, связанными с домашним насилием, будут органы внутренних дел, прокуратура, уполномоченный по правам человека и уполномоченный по правам человека, организации социального обслуживания (кризисные центры, центры экстренной психологической помощи) и медицинские организации, общественные объединения и НКО.

Сотрудники ОВД, согласно документу, ведут профилактический учет, профилактический контроль и профилактические беседы, принимают заявления о факте насилия или его угрозе. Они же выносят защитное предписание для жертвы или же обращаются за ним в суд.

Органы управления социальной защиты населения субъектов (к ним относятся государственные региональные органы) должны предоставлять жертвам социальные услуги, заниматься профилактическим воздействием (социальная адаптация и реабилитация жертв домашнего насилия, специализированные психологические программы), информировать органы внутренних дел о случаях семейного насилия или его угрозы.

Организации соцзащиты предоставляют срочную помощь потерпевшим на основе заявления, поданного самой жертвой либо через законного представителя. Заявление может быть инициировано должностным лицом профильных органов и организаций. Закон подразумевает возможность создания специализированного социального обслуживания (они могут быть негосударственными и некоммерческими) для адаптации и реабилитации жертв домашнего насилия.

Они должны оказывать не только срочную социально-психологическую помощь пострадавшим, но и правовую, медицинскую помощь, педагогические и экономические услуги. Попова при этом указывает, что, исходя из закона «О государственной социальной помощи», рассчитывать на бесплатные услуги могут только нуждающиеся люди — например, малоимущие. Она настаивает, что признанная жертва домашнего насилия должна получать юридическую помощь бесплатно.

Такие организации по закону тоже должны информировать сотрудников ОВД о фактах семейного насилия либо же о его угрозах или предоставлять им данные о обратившимися за помощью

«в связи с проведением расследования, осуществлением прокурорского надзора или судебным разбирательством»

. Общественные объединения и НКО среди прочего могут содействовать примирению агрессора и жертвы.

Против этого выступает Попова: она утверждает, что за примирением обычно следует новый эпизод насилия над потерпевшей, нередко заканчивающийся убийством.

«Примирение означает, что жертве говорят: “Дура, сама виновата. А дети, а семья?! Примирись с Васей быстренько!

” А Вася чувствует, что за ним вся мощь государства», — говорит Попова. Юрист также настаивает на необходимости межведомственной коммуникации. «Статистику должны собирать разные субъекты.

Полиция — свою, органы соцзащиты — свою, а медики — свою. Потому что, поверьте, статистика у них будет разная», — согласна с коллегой Мари Давтян.

«Вся правда» на «Катюше»

Часть организаций, протестующих против проекта Оксаны Пушкиной, в том числе региональных, прямо или косвенно связаны с «Народным Собором» — движением, собранным из различных малых консервативных организаций еще в нулевые.

На фоне подавления государством радикальных правых групп «Народный Собор» занял отчетливо провластную позицию.В последние годы «Народный Собор» вытесняют новые консервативные движения.

Его сопредседатель Олег Кассин трудности зачисткой политического поля после «болотных» протестов, снижением финансирования и оттоком молодежи из движения. Также члены «Народного Собора» принимали участие в конфликте на востоке Украины на стороне пророссийских сепаратистов. Наиболее известен бывший руководитель подмосковного отделения «Народного собора» Роман Теленкевич, ставший командиром организации .

Сейчас он проходит обвиняемым по делу о создании вооруженной банды вместе с сотрудниками ФСБ.Координатор «Народного Собора» в Петербурге Анатолий Артюх констатирует, что борьба против закона о домашнем насилии не принесла единства: «Как организации „Народный Собор“ и родительские комитеты потихоньку что-то говорят, делают, но консолидированной работы не стало».У Артюха с трудом получается встроиться в городскую протестную повестку, а весной 2017 года его и вовсе освистали на в Купчино. Артюх хоть и поддерживает протесты против «антисемейного» закона, но теперь все больше увлечен творческим поиском: планирует выйти на сцену с симфонической рок-сюитой «Имперский проект», повествующей о жизни 14 русских императоров, открыть арт-пространство и дебютировать в театре с собственной постановкой по мотивам сказок Александра Пушкина.Однако «Народному Собору» все же удалось добиться определенных успехов в продвижении идей. Один из координаторов движения, а в прошлом заместитель главного редактора петербургского «Коммерсанта» Андрей Цыганов руководит созданным в 2016 году РИА «Катюша».

Сайт активно участвует в кампании против проекта закона о домашнем насилии.К радикальным высказываниям и хлестким заголовкам «Катюши» проявляют интерес многие представители православно-патриотических и близких к ним движений.

Во время последнего молитвенного стояния в Петербурге сборщики подписей «против закона Пушкиной» предлагали корреспонденту «Медузы» зайти на сайт «Катюши» и прочитать там «всю правду».

При этом недавний проекта «ВКонтакте» провалился — сообщество отчиталось о сумме чуть менее четырех тысяч рублей. Там же администратор группы писал:

«Работаем мы на работе, а когда время есть, пишем статьи»

. Тем не менее на ресурсе оперативно обновляются новости, а в социальных сетях агентства в среднем за день выходит не менее трех сообщений.По Роскомнадзора, РИА «Катюша» лишилось лицензии электронного средства массовой информации в октябре 2021 года за непредоставление ведомству устава СМИ.

Опубликован текст законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия

Совет Федерации вынес на широкое общественное обсуждение проект закона о профилактике семейно-бытового насилия в РФ. Документ опубликован в пятницу на сайте палаты. Фото: Владимир Федоренко / РИА Новости Законопроект вводит в правовое поле основные понятия в этой сфере.

Прежде всего — само определение «семейно-бытовое насилие».

Это

«умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления»

.Профилактика семейно-бытового насилия основывается на принципах поддержки и сохранения семьи, индивидуального подхода к каждому случаю, добровольности получения помощи жертвами, соблюдения прав человека, а также соблюдения конфиденциальности.В числе основных мер защиты пострадавших указаны защитное предписание и судебное предписание. В первом случае предписание выносят органы внутренних дел. Причем поводом для принятия профилактических мер может послужить не только личное обращение жертвы, но и сообщения о фактах бытового насилия или угрозе его совершения от граждан, организаций соцзащиты и даже медиков.Сотрудники органов внутренних дел могут ограничиться профилактической беседой с нарушителем, но если она не возымеет действия — вынести защитное предписание с согласия пострадавших или их законных представителей.

Оно запрещает агрессору совершать насилие в отношении жертвы, контактировать с ней любыми способами — лично, по телефону или через интернет и устанавливать ее местонахождение.

Предписание выносится сроком на 30 суток, в случае необходимости оно может быть продлено до 60 суток.

«В случае если есть основания полагать, что вынесенное защитное предписание не обеспечивает безопасность и защиту лица (лиц), подвергшегося (подвергшихся) семейно-бытовому насилию, должностное лицо органа внутренних дел вправе обратиться в суд за судебным защитным предписанием»

, — говорится в тексте законопроекта.Судебное защитное предписание предусматривает вышеупомянутые запреты для нарушителя, а также другие, более жесткие профилактические меры.

Оно обязывает агрессора пройти специализированную психологическую программу, покинуть место совместного жительства с жертвой на срок действия предписания, но только

«при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении»

. Судебное защитное предписание может быть выдано на срок от 30 суток до одного года.На время действия защитного предписания нарушитель ставится на профилактический контроль.Помимо государственных органов, к профилактике семейно-бытового насилия предполагается привлечь и общественные и некоммерческие организации.

Они смогут в том числе

«оказывать правовую, социальную, психологическую и иную помощь лицам, подвергшимся семейно-бытовому насилию; содействовать примирению лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, с нарушителем»

.Накануне спикер СФ Валентина Матвиенко анонсировала широкую дискуссию по законопроекту о профилактике семейно-бытового насилия, чтобы он стал «актом консолидации общества, а не причиной раздора».

Она подчеркнула, что законопроект ни в коей мере не угрожает семейным ценностям, напротив — их разрушение происходит там, где превалирует бытовое и семейное насилие, где дети растут в недоброжелательной обстановке. По мнению спикера, проявления этого атавизма необходимо не просто пресечь, а изжить, сделать неприемлемым для общественного сознания. «Это только укрепит семью», — заявила она.»В обществе идет активная дискуссия по законопроекту о профилактике семейно-бытового насилия.

Это свидетельствует о большом внимании граждан к данной теме, которая мало кого оставляет равнодушным.

Мы видим, что споры не утихают, целый ряд общественных организаций высказал пожелания ознакомиться с законопроектом», — прокомментировала публикацию текста документа вице-спикер СФ Галина Карелова. По ее словам, решено продлить обсуждение до 15 декабря 2021 года. Ранее планировалось подготовить его к внесению в Госдуму до 1 декабря.Валентина Матвиенко пригласила к диалогу всех, кто заинтересован в качественной доработке законопроекта.

В том числе — представителей Русской православной церкви и других традиционных конфессий.

Спикер заверила, что все конструктивные предложения будут учтены.

Власть Работа власти Законодательная власть Совет Федерации Законопроекты и комментарии

Почему закон о домашнем насилии до сих пор не принят в России

Статья по теме Что такое семейно-бытовое насилие?В опубликованном документе под семейно-бытовым насилием понимается «деяние, причиняющее или содержащее угрозу физического, психического страдания или имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления». Как отмечает один из авторов законопроекта юрист Алексей Паршин, из-за того, что из определения выпали лица, против которых осуществляется правонарушение или преступление, закон становится не применимым на практике.

«То есть мы не должны защищать тех, кого избивают? Это принципиальная ошибка. Иногда административные дела возбуждают месяцами.

И женщина в самое опасное время находится без защиты. Она написала заявление, он на нее зол и начинает еще больше агрессировать.

В этот момент может произойти все, что угодно, вплоть до убийства», — считает юрист.

Согласно определению семейно-бытового насилия в законопроекте, побои к нему не относятся Фото: Екатерина Сычкова © URA.RU По мнению лидера Ассоциации родительских комитетов и сообществ России (АРКС) Ольги Летковой, выступающей против принятия закона, насилием, согласно определению, признается практически все, в том числе угрозы. При этом доказать, были ли угрозы на самом деле, по словам Летковой, невозможно.Агрессора могут выгнать из собственного дома?Противников законопроекта также смущает защитное предписание сроком на 30 дней, которое выдается абьюзеру с разрешения жертвы при установлении факта семейно-бытового насилия.

Защитным предписанием нарушителю запрещается вступать в контакт с жертвой. Если это не помогает, судом выдается предписание, которое предполагает более жесткие меры борьбы с агрессором, в частности, выселение из совместного жилища.Активисты, выступающие против законопроекта, уверены, что подобные меры слишком жесткие и нарушают базовые права. «Человеку выдают охранный ордер, по которому он не может в собственный дом прийти.

Все же мы должны соблюдать такие базовые принципы, как презумпция невиновности, неприкосновенность частной жизни и жилища. Здесь перебор большой», — уверяет глава АРКС Леткова.

Охранный ордер защищает жертву насилия от преследования Фото: Владимир Андреев © URA.RU Однако сторонники закона говорят об обратном.

По словам Паршина, в странах, где существует подобный закон, предусмотрено более жесткое наказание за насилие.

Собеседник агентства отмечает, что агрессор обязан покинуть жилище только в том случае, если суд увидит на то основания. «Должно быть доказано, что было насилие.

Также человек должен иметь другое жилье в собственности или найме, куда он может на время уйти. Либо жилье, которое он обязан покинуть, принадлежит не ему, а человеку, который подвергся насилию», — подчеркивает юрист.

В случае, если они вынуждены жить на одной территории, выносится защитное предписание, запрещающее совершать акты агрессии, и уже не говорится о том, что нельзя приближаться на определенное расстояние.Зачем нужен еще один неработающий закон?

Стоит отметить, что организации, выступающие против закона, как правило, критикуют его концепцию в принципе.

Его противники убеждены, что уголовного и административного законодательства для борьбы с насилием достаточно. «Можно усовершенствовать существующие законы, если они плохо работают», — полагает Леткова.

Противники закона уверены, что он разрушит семью Фото: depositphotos.com Но соавторы законопроекта уверены, что бороться с домашним насилием нужно, используя сразу несколько инструментов. Сегодня в России не ведется работа по предупреждению преступлений, указывает руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, адвокат Мари Давтян, входящая в рабочую группу по разработке законопроекта.

«Единственное, что у нас сегодня есть — это наказание за уже совершенное действие.

Законодательство ждет, когда произойдет что-то страшное и после этого уже человек будет наказан. Этот закон не про наказание, а про то, как оградить жертв насилия, если они не хотят, чтобы их безопасности угрожали», — рассказывает правозащитница.Сейчас законопроект находится в стадии доработки.

Предполагалось, что он будет внесен на рассмотрение в Госдуму еще в конце января, но процесс затянулся. Как объясняет депутат Госдумы, соавтор законопроекта Татьяна Касаева, разработка закона занимает много времени, потому что задействовано много профильных министерств и ведомств.

«Ведутся дискуссии по закреплению основных понятий. Проект подразумевает внесение изменений в ряд других законов. Необходимо избежать юридических коллизий.

Нормы закона должны быть досконально проработаны, чтобы исключить широкую трактовку и не допустить необоснованного вмешательства в семью», — заключила депутат.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+